Скорбный Ангел.
Верная Богу, Царю и Отечеству!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Скорбный Ангел. > Княгиня (Княжна)Перейти на страницу: 1 | 2 | следующуюСледующая »




пятница, 29 марта 2013 г.
Великая Княжна Анастасия. Ella von Hessen 10:36:09
­­


Категории: Gif, Княгиня (Княжна), ОТМА
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 9 декабря 2012 г.
Великая княгиня Ксения Александровна Ella von Hessen 14:22:20
­­
­­

Подробнее…
«Самое большое достоинство — личный шарм — она унаследовала от матери,
императрицы Марии Фёдоровны. Взгляд её дивных глаз так и
проникал в душу, её изящество, доброта и
скромность покоряли всякого».


— князь Феликс Феликсович Юсупов

­­
­­
Ксения Александровна родилась 25 марта 1875 году в Аничковом дворце в Санкт-Петербурге. Она была четвёртым ребёнком, и старшей дочерью среди шести детей императора Александра III и императрицы Марии Фёдоровны(http://mylove7.beon.ru/8019-613-imperatrica-marija-fedorovna-zhena-aleksandra-iii.zhtml). Она была любимицей матери, да и внешне походила на свою «дорогую Мама».
­­ ­­
Ксения с матерью, Императрицей Марией Федоровной

После убийства ее дед царя Александра II, когда Ксении было шесть лет, ее отец Александра III стал Императором. Это было сложное политическое время с угрозами терроризма и по соображениям безопасности Александр III с семьей переехал из Зимнего Двореца в Гатчинский Дворец. Ребенком, Ксения была сорванцом, но при этом очень застенчивой.
­­ ­­
Ксения, 3 года.

Ксения, как и ее братья, получала образование у частных репетиторов. Особый акцент был сделан на изучение иностранных языков. Помимо своего родного русского, Ксения владела английским, французским и немецким. Ксения изучала кулинарию, изготовление столярных изделий, кукол и одежды для своего театр. Ксения интересовалась рисованием, гимнастикой, танцами и игрой на пианино. Она также любила прогулки и рыбалку в ближайшей реке у Гатчинского дворца.
­­­­
Вся ее семья часто посещала датских родственников. В Дании она очень сдружилась с кузиной Принцессой Марией Греческой с которой они дружили всю жизнь. Датский композитор, Вальдемар Фатер, в честь Ксении написал «Ксения Полька Мазурка».
­­
­­
Первой и единственной любовью Ксении стал великий князь Александр Михайлович, Сандро, который дружил с её братьями и часто бывал в Гатчине. В 1886 году, двадцатилетний Александр служил в ВМФ. Одиннадцатилетняя Ксения прислала ему карточку, когда его корабль находился в Бразилия, "Наилучшие пожелания и скорейшего возвращения! Ваш матрос Ксения". В 1889 году, когда Ксении бело 14 лет Александр записал «Я думаю, что она любит меня»
­­ ­­
В возрасте 15 лет, Ксения и Александр хотели пожениться, но родители Ксении не дали своего согласия на брак, потому что Ксения была слишком молода и они небыли уверены в Александре. Императрица Мария Федоровна говорила что Александр был слишком высокомерным и грубым. Родители дали свое согласие на брак только в январе 1894, когда вмешался отец Александра, Великий князь Михаил Николаевич. 25 июля 1894 году в Петергофе состоялась свадьба Ксении и Александра.
­­
Младшая сестра Ксени, Ольга(http://mylove7.beon.ru/20120-650-schastlivyi-mezal-jans-prostoi-princessy.zhtml), писал о свадьбе –«…Император был так счастлив. Это был последний раз, когда я видела его таким." Они провели свою первую брачную ночь во Двореце в Ропше ,а медовый месяц прошел в Ай-Тодоре . Во время медового месяца, отец Ксении Александр III заболел и умер 20 октября 1894 году. Ее старший брат Николай после смерти отца стал Императором.
­­
­­
Ксения очень активно занималась благотворительной деятельности. Она была членом женского патриотического объединения. С 1903 года Ксения был патроном Ясле для бедных детей из Рабочего класса. Но больший интерес она проявляла к больницам для пациентов, страдающих от туберкулеза, в Крыму, возможно, под влиянием смерти ее брата Георгия от этой болезни в 1899 году. Она была также покровителем Морской Военной Ассоциация, которая заботилась о вдовах и детях моряков. Ксения также основала Ассоциацию по социальному обеспечению Детей Рабочих и Военных. Кроме того, она была покровителем Ксеньевского Института в Санкт-Петербурге, школе-интернате для 350 студентов.
­­
­­
25 января 1904 году, Ксения записала в своем дневнике, что была объявлена война между Россией и Японией. В прошлом декабре, Ксения сказала военному министру, Куропаткину что войны не будет, и что ее брат не хочет войны. Военный министр сказал, что все это вне контроля России. Когда началась война, в России было уже неспокойно.
­­ ­­
В холодное воскресенье января 1905 г., более 150 000 мирных людей подошли к Зимнему Дворцу во главе со священником Георгием Гапоном. Люди хотели представить царю коллективную Петицию о рабочих нуждах. Армия открыла огонь по толпе, в результате чего было 2000 жертв. День стал известен как "Кровавое Воскресенье"(http://mylove7.beon.ru/12298-860-k-105-letiju-so-dnja-krovavogo-voskresenija.zhtml) и станет поворотным пунктом в отношениях между царем и народом. В феврале,дядя Ксении, Сергей был убит в результате взрыва бомбы в Москве(http://mylove7.beon.ru/13380-637-4-17-fevralja-1905-god.zhtml). Она хотела поехать к тете Элле(http://mylove7.beon.ru/13485-316-istorija-zhizni-elizavety-fedorovny.zhtml) но ее отговорили так как ситуация была слишком опасной.
­­ ­­
Ксения была очень огорченна военным поражение в Корее. Окончание войны Ксения прокомментировала так в своем дневнике «…и закончилось еще более глупо!» Ксения была в Крыму с мужем и детьми, когда весть о мятеже Черноморского флота достигла их. В октябре, ее брат был вынужден согласиться на создание Думы в качестве уступки людям. В семье Ксении эту новость восприняли как "конец российскому самодержавию". Ее муж Сандро ушел со своего поста в Министерстве Морского флота.
­­
­­
Начало Первой мировой войны застало Ксению во Франции в это время ее мать Вдовствующая Императрица была в Лондоне. Они договорились встретиться в Кале где их ждал частный поезд чтобы отвезти их в Россию, будучи уверенными, что Император Вильгельм II позволит им проехать. Прибыв в Берлин, они обнаружили, что линия в Россию была закрыта. Узнав, что Юсуповы также в Берлине, Вдовствующая Императрица попросила их присоединиться к ним. В итоги поезд отправился в Данию, а затем в Финляндию.
­­ ­­
Прибыв обратно в Россию, Ксения открыла большой госпиталь для раненых. В 1915 году, узнав, что НиколайII намеревался взять командование вооруженных сил, она сопровождала мать в Царское Село в попытке отговорить его. В феврале 1916 года, Ксения после болезни приехала в Киев, чтобы повидаться с матерью и сестрой, Ольгой, у которой была свадьба, хотя сама Ксения на ней не присутствовала. Затем Ксения преехала в Крым, там она услышала новость об убийстве Распутина. Она писала своей матери в Киев, "Спала мало. Есть слухи, что Распутин убит!" Зять Ксении, был одним из убийц. В начале 1917 года, Ксения надеялась, что ее мать сможет поговорить с братом о разрушающей ситуации в России.Но Ее мать чувствовала, что она ничего не сможет сделать, и что у нее нет желания возвращаться в Санкт-Петербург из Киева.
­­ ­­
19 февраля 1917 года, Ксения вернулась в свой дворец в Санкт-Петербурге. 25 февраля она записала в дневнике, «Беспорядки в городе. Говорят даже стреляли в толпу, но все тихо на Невском» 1 марта 1917 года она пишет о слухах, что поезд Николая был остановлен, и что он был вынужден отречься от престола. Вдовствующая императрица написала ей о своей встрече с Николаем в Могилеве – «…я все еще не могу поверить, что этот страшный кошмар-это реальность!" Ксения пыталась встретиться с братом, но ей было отказано Временным правительством. Не видя смысла оставаться в Санкт-Петербурге, Ксения переехала на Ай-Тодор где 7 апреля встретила свой сорок второй день рождение.
­­
­­
В Ай-Тодоре, она присоединилась к своей матери, мужу и сестре. В конце ноября, Ксения пишет брату Николаю в Тобольск, "сердце обливается кровью при мысли о том, что вы пережили, то, что ты жил и что ты еще живешь! На каждом шагу незаслуженно ужасы и унижения. Но не бойтесь, Господь все видит. Пока вы здоровы и хорошо. Иногда это похоже на кошмар, и что я проснусь, и все уйдет! Бедная Россия! Что будет с ней?" В 1918 году Ксения узнала, что ее брата Николая II, его жену и его детей, убили большевики. Ее последний выживший брат, Михаил, был также убит в 1918 году за пределами Перми.
­­ ­­
В то время как Красной Армии приближался к Крыму, Ксения и ее мать, вдовствующая императрица Мария бежали из России с помощью Королевы Великобритании Александры, сестры Вдовствующей императрицы. Король Георг V послал британский военный корабль, который вывез их и других Романовых из Крыма на Мальту а затем в Англию.Ксения Сначала жила в Дании, а затем переселилась в Англию, в то время как вдовствующая императрица Мария с дочерью Ольгой остались в Дании.
­­
­­
В Англии она проживала отдельно от мужа.Сандро жил в это время в Париже. К 1925 году, финансовая ситуация Ксении стала отчаянной. Король Георг V, который был ее двоюродный брат, позволил ей поселиться в Фрогмор-хаусе за что она была благодарна своему кузену. Позже она имела дело с самозванкой Анной Андерсон, якобы спавшиеся Великой княжной Анастасией Николаевной. В июле 1928 года, через десять лет после смерти Николая и Александры, его семья теперь юридически стала считаться мертвой. Ксения и ее семья надеялась на владение Langinkoski, недвижимости в Финляндия, но ничего не вышло.
­­ ­­
Ксения с матерью и сестрой. \ Ксения с внуками

Ксения посещала мать, вдовствующую императрицу, в Дании, так часто, как только могла. Ее мать жила в Замке Видёр, которую она и ее сестра Александра купил на датском побережье к северу от Копенгагена. В 1928 году, мать Ксении серьезно заболел и скончался 13 октября. После смерти ее матери, она продала Видёр, и драгоценности императрицы. Не успела вдовствующая императрица скончаться, Ксения получает письмо от Глеба Боткина, сына доктора ее покойного брата, где он утверждает что она пытается украсть деньги и имущества ее племянницы, Анастасии.
­­
Великая княгиня Ксения Александровна

26 февраля 1933 года,муж Ксении Сандро умер. Ксения и ее сыновья присутствовали на его похоронах 1 марта, в Рокбрюн-Кап-Мартене на юге Франции. Скончалась Ксения Александровна в апреле 1960 года в домике Уилдернесс-хаус на территории дворцового комплекса Хэмптон-Корт, куда переехала после смерти короля Георга V. Согласно её предсмертной воле тело великой княгини было перевезено на юг Франции и 29 апреля 1960 года погребено на Рокбрюнском кладбище, рядом с мужем, великим князем Александром Михайловичем.
­­
­­
Великая княгиня Ксения беззаветно любила своего мужа, принимая все его интересы. Бывая с мужем за границей, Ксения посещала с ним все те места, которые можно было бы считать «не вполне приличными» для царской дочери, даже испытывала фортуну за игровым столом в Монте-Карло.
­­
Великая княгиня Ксения Александровна и Великий Князь Александр Михайлович

За первые 13 лет супружества она родила дочь(http://mylove7.beon.ru/32339-738-fotografii-iriny-aleksandrovny-romanovoi-jusupovoi-grafini-sumarokovoi-jel-ston.zhtml) и шестерых сыновей(http://mylove7.beon.ru/31836-463-synov-ja-velikoi-knjagini-ksenii-aleksandrovny.zhtml):
­­
Ирину (1895—1970),Андрея (1897—1981),Фёдора (1898—1968),Никиту (1900—1974),Дмитрия (1901—1980),Ростислава (1902—1978) и Василия (1907—1989).
­­ ­­
Великая княгиня Ксения Александровна с детьми

Во время последней беременности Ксении в 1907 году, у Александра был роман с женщиной известной только как "Мария Ивановна". Год спустя, и у Ксении завязался роман с англичанином по имени "Фейн". Ксения называла его просто "Ф." в своих дневниках. Они переписывались друг с другом, как до так и во время первой мировой войны. Тем самым брак Ксении и Александра начал разваливаться,они стали спать в разных комнатах и пошли своими различными путями. До революции, Александр стал разочаровываться в ходе событий в России и придворной жизни. И он, и Ксения проводили значительные периоды времени, за пределами России; оба вернулись до начала первой мировой войны.
­­
Императрица Мария Федоровна, Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, Великая Княжна Ольга Александровна, Великая Княжна Ольга Николаевна, Княжна Ирина Александровна.

Ксения имела тесные отношения с ее братом Николаем II до того, как он женился. Отношения между Ксенией и Александрой Федоровной становились натянутыми из-за того что Ксения родила пятерых здоровых сыновей, в то время как у Александры было четыре дочери, а ее единственный сын, Алексей Николаевич болел гемофилией, о чем Ксения узнал только в 1912 году, от ее сестры Ольги.
­­ ­­
Ксения с матерью, братьями и сестрой. \ Ксения с братьями.

Помимо Николая, у Ксении были еще два брата, Великий князь Георгий Александрович и Великий Князь Михаил. В 1899 году,Георгий умер от туберкулеза и его смерть, хоть и ожидалась, была болезненной. Великий князь Михаил женился без разрешения царя(http://mylove7.beon.ru/43523-203-istorija-ljubvi-velikii-knjaz-mihail-aleksandrovich-i-knjaginja-natal-ja-brasova.zhtml#e10). Супруги были сосланы из России в качестве наказания. Ксения была готова игнорировать это, так как ее собственные супружеские проблемы сделали ее более глубокопонимающей. Она посетила Михаила и его жену Наталью в 1913 году в Каннах во Франции.
­­
Ксения с братом Михаилом и сестрой Ольгой.

Ксения попыталась поговорить с братом Николаем о Михаиле,на что Николай разрешил Михаилу вернуться в Россию в любое время, но Наталья не может. Ксения помогла восстановить отношения между Михаилом и их матерью, вдовствующей императрицей.


Категории: Княгиня (Княжна)
комментировать 7 комментариев | Прoкoммeнтировaть
вторник, 27 ноября 2012 г.
Письма Антуана де Сент-Экзюпери к Натали Палей Ella von Hessen 17:52:22
­­
­­
­­

Подробнее…
Семь найденных писем Антуана де Сент-Экзюпери к Натали Палей датируются 1942 годом. В апреле и мае этого года Сент-Экзюпери находился в Монреале по приглашению своего канадского издателя Бернара Валикетта. Он собирался прочитать лекцию о своем участии в войне, отстаивая и защищая против многочисленных полемических выпадов свою любимую мысль: необходимость для Франции быть единой. Предполагалось, что он пробудет в Канаде два дня, и вдруг неполадки с визой грозят ему задержкой чуть ли не на полгода. Хлопоча о визе, Сент-Экзюпери прожил шесть недель в гостинице Виндзор, куда к нему приехала Консуэло, поначалу решившая остаться в Нью-Йорке. Сент-Экзюпери болезненно воспринял свое новое вынужденное изгнание, возникшее на фоне другого, тоже вынужденного, но еще более продолжительного, продлившегося в общей сложности два года. Несмотря на внимание своих французских и американских друзей, несмотря на творческую активность, благодаря которой возникли такие произведения, как «Военный летчик», «Маленький принц», «Письмо заложнику», «Цитадель», несмотря на попечения, ободрения, улыбки, общие воспоминания, пребывание в Америке воспринималось писателем как трагедия.
Сент-Экзюпери в Монреале очень нервничает, опасаясь, что его не хотят пускать в Америку, но мало этого — его укладывает в постель приступ холецистита, от которого он лечится белладонной. В этой не слишком благополучной обстановке он пишет влюбленные письма Натали Палей. А еще одно письмо пишет позже, уже из Нью-Йорка. Скорее всего, они с Натали были знакомы до американского периода жизни Сент-Экзюпери. Вполне возможно, встреча произошла во время съемок фильма «Южный почтовый» и познакомил их общий друг Пьер Ришар-Вильм.
­­
­­
I
Я верю в архангела Гавриила. Но, видишь ли, он явился… в другом обличье.
Я точно знаю: меня только что взяли за руку. Впервые за много лет я закрыл глаза. Ощутил покой в сердце. Мне больше не нужно искать дорогу.
­­
Я всегда закрываю глаза, когда счастлив. Так закрываются двери житниц. Переполненных житниц. Ты во мне — благодатный хлеб.
Да, я сделаю тебе больно. Да, ты сделаешь больно мне. Да, мы будем мучиться. Но таков удел человеческий. Встретить весну — значит принять и зиму. Открыться другому — значит потом страдать в одиночестве. (Как нелепы телефонные звонки, телеграммы, возвращения на скоростных самолетах, люди разучились жить ощущением присутствия.) В XIII веке моряк-бретонец ни на миг не разлучался с невестой, что осталась ждать в далекой Бретани. Она просто была рядом с ним. В час отплытия к мысу Горн он уже торопился к ней. И я, не боясь нажить непоправимое горе, предаюсь радости.
­­
Благословенна грядущая зима. Я не прошу избавить меня от боли. Я прошу избавить меня от сна, который сковал во мне любовь. Не хочу больше ровных дней, не ведающих о временах года, не хочу бессмысленного вращения Земли, которое не ведет ни к кому, ни от кого не уводит. Сделай так, чтобы я любил. Станьте мне необходимой, как свет.
­­
Я знаю, как много существует для меня ограничений, знаю, как часто погружаюсь в небытие, тоскую. Знаю, сколько у меня обязательств, преград, противоречий. Само несовершенство. Но это лишь материал. Ничего, что сейчас все в разладе. Будьте светом, взрастите дерево. Любимая моя, так давно я не произносил этого слова. Оно сладко мне, как новогодний подарок. Знаешь, вчера вечером я почувствовал себя рабочим из черного от копоти предместья, который вдруг увидел перед собой луг и ручей с белыми камешками.
Я тут же зажмурил глаза, чтобы сберечь чудесное виденье.
Свежий мой ручеек с белыми камешками, поющая вода, моя любимая…

Антуан

­­
II
Вчера я послал тебе письмо и вдруг испугался. Ты не позвонила. Я подумал, тебе не понравилось.
Не знаю, право, что тебе почудилось, но поверь, в нем только нежность.
Прими от меня подарок: обещаю тебе никогда не лгать. Разумеется, о чем-то я умолчу. Мои воспоминания принадлежат не мне одному. Гнусно, если признания становятся предательством. Но тебе я не солгу, даже при всей многозначительности умолчаний. На душе у меня светло и ясно. Я не омрачу этот свет политикой. Никогда.
­­
Сразу скажу тебе правду: у меня было много любовных историй, если только можно назвать их любовными. Но я никогда не предавал значимых слов. Никогда не говорил просто так: «люблю», «любимая», лишь бы увлечь или удержать. Никогда не смешивал любовь и наслаждение. Я даже бывал жесток, отказывая в значимых словах. Они срывались с губ три раза в жизни. Если меня переполняла нежность, я говорил: «я полон нежности», но не говорил «люблю».
­­
Я сказал тебе «любимая», потому что это правда. Не сомневаюсь, что больше никогда и никому не скажу этого. Озарения сердца редки. Я встретил любовь, может быть, последнюю.
В моей жизни это ничего не меняет. Но это правда.
Скажу тебе еще вот что. Я довольно скрытен и не рассказываю о тех давних обязательствах, с которыми невозможно покончить. Если ты впоследствии узнаешь о них, не подумай, будто они возникли после нашей встречи. Я глубоко чту ожившее сердце. Я страшно неловок, я запутался, но любовь я не предаю.
­­
Это письмо покажется вам, возможно, еще нелепее предыдущего. Нелепее и бессмысленнее. Но я нащупываю язык, слова которого говорили бы о сути. Я не лукавлю с весной и чудесами.
Происходящее для меня необычайно странно. Самое лучшее, что вы можете теперь сделать, — это положить мне на лоб руку доброй самаритянки.
Я издерган, несчастен: исцелите меня.
Слеп: помогите прозреть.
Иссох: сделайте щедрым в любви.
Не делай мне слишком больно без особой надобности и спаси меня от возможности причинить боль тебе.
Пребывай всегда в мире.

Антуан

­­
III
Милая, я лежу, болею и несказанно этому рад. Я словно бы окунулся в детство и за себя не отвечаю. На животе у меня пузырь со льдом, в животе белладонна, и я наслаждаюсь передышкой от надсады писательства. Нелегко ждать каждую секунду спазма — строчка, еще строчка, еще… Оба процесса необычайно схожи между собой. Сейчас я не работаю. Краду отдых, пока незаслуженный, незаконно обеспеченный мне белладонной. Но мне так не хватает жалоб и утешений. Окажись ты со мной, я бы поплакал — конечно, притворно, ведь я был бы так рад тебе! А ты приняла бы мои слезы всерьез, но не слишком, потрепала бы меня за ухо, положила руку на лоб, улыбнулась. Ты приласкала бы меня с радостью и на меня не досадовала бы. Так ведь?
­­
А мне так хочется любить вас. Сейчас я совершенно спокоен, необыкновенно мил и лежу на подушке совершенно ручной — но недавно, мечтая о тебе, страшно злился на заточение. Бессонные ночи долги. А когда ты один, не гаснет и желание. Вот и воображаешь, воображаешь, а что — я тебе никогда не скажу. Я в плену твоего естества, и ты щедра ко мне. Я умираю от жажды. Но опять начались боли, и этим вечером я совершенно безгрешен, я сама нежность. А как хорошо было бы чувствовать твою руку у себя на лбу. Удивительно хорошо, любовь моя.
У меня приступ холецистита. И не первый. Желчный пузырь у меня износился от недостатка воды в Ливийской пустыне. Но до сегодняшнего дня мне удавалось уберечь от хирургов эту семейную реликвию. Надеюсь уберечь и на этот раз и встать с постели самое позднее завтра. (И, разумеется, уехать, если дадут визу. Тут уж меня не удержать! Ни за что!) Мне даже кажется — признаюсь тебе на ушко, — что сегодня вечером я не так уж интересен. Хотя, может быть, мне удастся избавиться, например, от пузыря со льдом. Но думаю, будет лучше, если ты меня еще немного пожалеешь, а я еще немного пожалуюсь. Так будет гораздо симпатичнее. Мелкие неприятности мне отраднее, чем большие, которые меня поджидают. Конфликты, хлопоты. Я имею полное право ненадолго сбежать от забот взрослой жизни. Имею право на небезутешное горе и твое утешение.
­­
Любовь моя, поверьте, что на самом деле я попрошу у вас совсем не утешения, а сердечного покоя, без которого не могу ни жить, ни творить. И еще света, молочного и медового, которым вся вы светитесь: расстегнешь ваше платье — и сразу рассвет. Рассвет, моя радость, моя любовь, мне необходимо насытиться вами.
Знаешь… желание, оно не уснуло. Кроткий малыш на подушке — картинка весьма обманчивая. Мои помыслы не так уж невинны. Стоит тебе положить руку мне на лоб, как я схвачу ее, и ты попалась. Будь настороже — я хитер и коварен. Лежу с закрытыми глазами, чтобы придать тебе смелости, но на самом деле я их только прикрыл и сквозь ресницы наблюдаю за тобой… Если ты подойдешь к постели слишком близко, я обхвачу тебя обеими руками, словно дерево, и не упущу сладких плодов.
Мне так нужна ложбинка у твоего плеча, я прижмусь к ней щекой. Нужна твоя грудь, чтобы вить любовь.
­­
* * *
Любимая, не могу больше мечтать. Поговорим о другом. Я обещал, что буду говорить тебе все. В прошлый раз я дал тебе понять, что кое-чего опасаюсь, оно и случилось помимо моей воли. Я же говорил, что у меня непростая жизнь. Случилось путешествие длиною в сутки. Разумеется, я не могу сказать с кем, но могу сказать: случилось. С одной стороны, было очень тепло, а с моей — горько и уныло. Грустная комедия. Милая, это случилось не по моей вине. Как уйти, не сделав слишком больно? Я уже многое упорядочил в своей вольной жизни. Хочу быть хранимым и связанным одной тобой. Оставалась последняя неурядица, я считал, что повел себя очень умно, но ко мне прилетели на помощь, приняв молчание за отчаяние.
Да творит ваша рука чудеса. Положите ее мне на сердце и умиротворите его. На лоб, и дайте немного мудрости. На тело, и пусть оно принадлежит вам.

Антуан

­­
IV

Посылаю вам несколько страничек — письмо, которое писал в тот день между двумя телефонными звонками, первый известил, что все потеряно, второй — что сообщение о катастрофе было ошибкой.
Любовь моя, пришла отвратительная телеграмма от секретаря канадского посольства, меня примут только в среду. Готов повеситься. Не могу больше без тебя. Я в отчаянии, полном, безысходном. Любовь моя, моя любимая, я обрел благодаря тебе покой. Обрел в тебе кров. Обрел доверие, а теперь терзаю ожиданием. Причиняю боль, выматываю. Меня нет с тобой день за днем, я нарушаю все свои обещания, хоть и не по своей воле. Я заслуживаю, чтобы ты обо мне забыла. Заслуживаю, чтобы больше не ждала. Заслуживаю одиночества. А я, хоть и не могу пересечь без визы границу, люблю тебя с каждым днем сильнее. С каждым днем становлюсь несчастнее. Разучился даже тебе писать.
Жестоко увидеть рай и тут же потерять.
Очень устал.

Антуан

­­
V
Любовь моя, любимая, моя любовь, я в таком волнении, в таком отчаянии, что перепутал каблограммы. Я похож на пьяного, качаюсь из стороны в сторону, не понимаю зачем, почему. Я все-таки пошлю тебе каблограмму, которую собирался послать.
Я люблю тебя слишком сильно, сомнений нет. Страдаю всем существом. Я болен от ожидания. Ты мне нужна. Необходима. Как воздух. Как дневной свет. Умоляю вас, когда мы увидимся, обнимите меня. Убаюкайте. Успокойте. Помогите. Мне и так невыносимо, и стало еще невыносимее с тех пор, как со мной сыграли злую шутку, поманив покоем и счастьем, а потом лишив их.
Умоляю, любите меня, когда я вернусь.

Антуан

­­
VI
Странно, никак не могу тебе дозвониться. А мне хотелось прочитать тебе все, что я наработал за последние месяцы.
И еще я хотел сказать тебе что-то, что сказать очень трудно. Некоторое время мы виделись очень редко. Думай обо мне, что хочешь, но не обвиняй в равнодушии. Это не так.
В Канаде мы ждем с минуты на минуту телеграммы-освободительницы, ждем вдвоем, моя жена, с которой внезапно меня свел случай, и я. Вышло так, что в мое отсутствие она распечатала твою телеграмму, подписанную полным именем. Я не сразу узнал об этом.
­­
А когда узнал, почувствовал себя виноватым. Не по отношению к ней (мы давно живем врозь). Я виноват перед тобой. Невыносимо, если вдруг из-за меня поползут компрометирующие слухи. Я едва ли уговорю ее молчать, тем более при таких обстоятельствах.
Я клялся всем, чем только можно, старался затемнить смысл телеграммы. Настаивал: «мы давным-давно не виделись», ссылался на алиби (сцены ревности я всегда выносил с трудом). Все это отвратительно, мне тяжело писать тебе об этом, дрязги калечат любовь. Глупая, пошлая, дурацкая случайность.
­­
Вот я и объяснил тебе причину своей необъяснимой сдержанности. Я ждал передышки.
Сто раз собирался сказать тебе об этом. И не решался. Мне было невыносимо стыдно. Неужели я не смогу защитить тебя?
Я сказал тебе все. Я хотел все сказать. Мне показалось, что ты замолчала намеренно, и поэтому я никак не могу тебе дозвониться. Хотя вполне возможно, мне просто не везет. Наверное, больше не буду и пытаться. Я никогда не был навязчивым. Уважаю даже то, чего не понимаю. Ну вот, я все написал. Должен был написать.
Нелепая планета, нелепые проблемы, нелепый язык. Может быть, есть где-нибудь звезда, где живут просто.
Целую тебя с такой тоской.

Антуан

­­
VII
Я в дурацком положении. Написал тебе несколько слов, уловив что-то неощутимое, невесомое, как воздух. Вполне возможно, нежданное ощущение обмануло меня. Зато письмо могло внушить тебе мысль, что писать мне домой не стоит. А я, ничего не получив, снова пишу тебе. Я так остро чувствовал твою любовь вопреки всей нескладице жизни, что не могу из-за недоразумения — если оно было — принять твое молчание.
Прошлое письмо не отличалось ясностью и в другом отношении. Речь не шла о необходимости опасаться «моего дома». В «моем доме» вот уже четыре года мы живем каждый своей жизнью. Однако случилось так, что короткое путешествие друзей обернулось в силу нелепых обстоятельств свадебным путешествием длиной в сорок дней и накалило атмосферу до крайности. После злосчастного происшествия с телеграммой — а оно не было даже следствием нескромности — я страшно мучился и без конца повторял (не из-за себя, я ни перед кем не отчитываюсь, из-за тебя), что это сущий пустяк, мы сто лет знакомы, я отказался от твоей помощи, когда лежал в больнице, мы редко видимся, отношения у нас чисто дружеские. Я говорил небрежно, ни на чем не настаивал, не требовал молчания, опасаясь дать повод к лишним разговорам. Да и не вправе был чего-то требовать. Делал, что мог.
­­
Я не хотел, чтобы нечаянная встреча, сопоставление случайных фактов или еще что-то в этом роде вновь разожгли костер, который, надеюсь, сумел погасить. У меня печальный опыт: на протяжении жизни мои сугубо личные проблемы не раз становились достоянием широкой публики, а теперь я оказался в ужаснейшем положении по отношению к тебе.
­­
Я никогда-никогда-никогда никому ничего не рассказывал, ни разу в жизни не обмолвился словом ни о ком, а сейчас могу стать причиной слухов, которые принесли бы большие неприятности человеку не только мне не безразличному (я страдал бы и в этом случае), а той, кого люблю глубоко, всем сердцем.
­­
Я решил больше никогда не видеться с тобой, мне показалось, я нашел самое правильное решение, вот только не знаю, как быть с собой и с тобой. Я не хотел ничего говорить. Не хотел, чтобы жалкие уловки подтачивали нежность. «Правильное решение», горькое, мучительное, возникло как компромисс. Разворачивались другие трагические события, усугубилась сложность моей общественной позиции. Настал день, когда я не смог дышать. Я сказал себе: если не хочешь сойти с ума или повеситься, если исчезло преображающее вдохновение, укорени в себе порядок. Пришлось начать с собственного дома. Выбрать насущные обязанности, первостепенный долг. Когда самые простые проблемы будут разрешены, я яснее увижу более сложные. Я долго раздумывал о новом браке. Долго и тяжело. И принял решение. (Правильное: я начал писать. Для меня — это главное.)
­­
Теперь о нас с тобой. Если твое молчание — плод моего воображения, я просто дурак. И все-таки я рад, что ничего не утаил от тебя. Я должен был сделать это «признание». Я не открещиваюсь ни от чего, что исходит из «моего дома».
Если твое молчание не случайность, объясни его. Я не буду оспаривать твое решение, я чту права другого. Все права. Твои — в особенности. Твой ответ будет знаком уважения ко мне. Я не из тех недочеловеков, что, настаивая на своем, засыпают телеграммами и способны замучить до смерти телефонными звонками. Думаю, ты во мне не сомневаешься. Мы с тобой одной породы. Своих я узнаю издалека. Ты тоже всегда верна себе. Думаю, телефонная молчанка не для нас. Будем самими собой.
­­
Я настаиваю на объяснении только потому, что для меня нестерпима мысль: ты обижена из-за недоразумения или ошибки. Мы живем в отвратительное время. Всюду грязь, она пятнает каждого. Не могу перенести, что она коснется моего, глубоко личного. Запачкает. Моя вселенная не от мира сего. Ничто извне не заставит меня изменить мнение о тебе. Если я не могу смириться с тем, что внешний мир искажает твой внутренний, то только потому, что полон глубокой нежности.
Потому что в моих глазах до тебя ничто не может дотянуться.
Мой друг всегда правее окружающего мира. Я наделил его правом быть независимым.
­­
Я дома завтра, в понедельник. Позвони мне между одиннадцатью и тремя. Если ты согласна позавтракать со мной (потом можем не видеться, я не стану докучать тебе), позвони в одиннадцать и разбуди (звони подольше, этой ночью я работаю). Позже я, возможно, буду занят. Мы пойдем в спокойное кафе, любое, какое захочешь. Хочу прочитать тебе, что я написал. Мне это необходимо.
­­
Если не позвонишь, я останусь со своим недоумением, но никогда больше не потревожу тебя (не подумай, что «я удаляюсь, преисполненный собственного достоинства», ты можешь увидеться со мной, когда захочешь, просто я больше не буду тебя тревожить). Причина недоумения проста: честное слово, я понимаю, что жить со мной невозможно (я себя знаю), но во всех остальных отношениях я не сделал ни единого движения, не сказал ни единого слова, за которое мог бы краснеть.
Держу свои обещания. Не унижаю того, чем дорожу.
Прощаюсь. Сказать больше нечего.

Антуан

­­

Источник:
Книга "Антуан де Сент-Экзюпери. Манон,танцовщица"


Категории: Палей, Письма, Фотографии,